Правонасвоё

Разговор об ИИ часто застревает между двумя ярмарочными палатками. В первой продают конец света: «всех заменят». Во второй — вечное благополучие: «технологии всегда создавали новые места». Обе формулы избавляют от необходимости смотреть на конкретную работу.

Работа состоит из задач. Одни легко описать, проверить и повторить. Другие требуют контекста, доверия, ответственности и права принять решение. Между ними нет бетонной стены. Сегодня модель составляет черновик, завтра проверяет гипотезу, послезавтра управляет цепочкой инструментов. Одновременно человек продолжает отвечать за смысл, последствия и тот неприятный момент, когда уверенный ответ системы оказывается уверенной ерундой.

Международная организация труда в исследовании 2025 года оценивала именно экспозицию задач, а не готовый список будущих увольнений. По её оценке, примерно каждый четвёртый работник занят в профессии с некоторой экспозицией к генеративному ИИ. Более вероятный сценарий пока — трансформация, а не полная замена. В 2026 году ILO отдельно напомнила: индексы экспозиции показывают, что технология может сделать, но не предсказывают экономическую целесообразность, скорость внедрения и итоговую занятость.

Это важная оговорка. Она не успокаивает, но возвращает разговор в реальность.

Если половина задач роли стала дешевле, роль может не исчезнуть. Однако её цена, состав и место в организации изменятся. Человек, который умеет только производить стандартный артефакт, уязвим. Человек, который связывает проблему бизнеса, архитектуру решения, команду и ответственность за результат, становится нужнее. Не неуязвимее, а нужнее. Бессмертие в трудовой договор по-прежнему не включают.

Поэтому первый принцип прост:

Не защищать старый список обязанностей. Увеличивать собственную способность понимать проблему, принимать решение и отвечать за весь путь до результата.

Я каждый день использую ИИ в личных проектах. Он помогает исследовать, проектировать, писать код, искать противоречия и держать в поле зрения несколько потоков работы. Но между «модель предложила» и «продукт работает» лежит всё, что обычно не помещается в демонстрацию: границы, данные, безопасность, тесты, наблюдаемость, восстановление, стоимость ошибки и человек, которому позвонят ночью.

Если пропустить эту часть, ИИ не сокращает производственный цикл. Он увеличивает скорость появления непроверенных решений.

При хорошем устройстве процесса получается иначе: человек задаёт направление и критерии, система ускоряет перебор и производство, автоматические проверки отсекают часть ошибок, а ответственность остаётся у того, кто понимает контекст. Производительность растёт. И тут возникает вопрос, который обычно оставляют за кадром: что происходит с результатом этого роста?

В обычной модели найма организация финансирует работу, принимает хозяйственный риск и получает основной экономический результат. Сотруднику причитаются зарплата и предусмотренные правилами выплаты. Но права на конкретный продукт определяются законом и договором: в России исключительное право на служебное произведение обычно принадлежит работодателю, а авторство и предусмотренное законом авторское вознаграждение — отдельные вопросы. Сам по себе найм не даёт человеку долю в бизнесе или голос собственника.

Проблема начинается, когда единственная доступная человеку сделка выдаётся за естественный закон.

Если инструмент позволяет одному специалисту выполнить работу прежней команды, выигрыш можно распределить по-разному. Можно сократить людей. Можно сделать больше продукта. Можно сократить рабочую неделю. Можно увеличить качество и взяться за задачи, которые раньше не окупались. Технология не выбирает вариант. Выбирают правила и те, у кого есть голос.

Второй принцип:

Обсуждая эффективность ИИ, всегда спрашивать не только «насколько быстрее?», но и «кто получает выигрыш, кто несёт риск и кто принимает решение?».

Мне везло работать с людьми, с которыми можно спорить без войны. Мы с бизнесом не стоим по разные стороны баррикады. У нас разные профессиональные оптики, поэтому иногда один и тот же срок выглядит либо разумным, либо фантастическим. Но задача руководителя и состоит в том, чтобы не выбрать победителя спора, а собрать общее решение.

Поэтому я не верю в удобную карикатуру: наверху сидит бездушный собственник, внизу страдает светлый инженер. В реальности наверху тоже ошибаются, боятся, отвечают за деньги и зависят от системы стимулов. Инженеры тоже умеют защищать любимую технологию вместо потребности клиента, прятать неопределённость и принимать сложность за глубину.

Люди могут быть прекрасными. Но добрые намерения не заменяют архитектуру.

Руководитель может делиться информацией, давать команде автономию и защищать её от бессмысленных решений. При смене приоритетов, собственника или экономической ситуации эта договорённость может исчезнуть вместе с ним. Не из-за предательства. Просто неформальное право живёт меньше формального.

Поэтому третий принцип:

Культуру нужно поддерживать отношениями, а право голоса — устройством организации. Одно не заменяет другое.

Слово «кооператив» в IT звучит так, будто рядом сейчас появится мешок картошки и бухгалтер в нарукавниках. Это несправедливо к картошке, бухгалтеру и самому понятию.

Международный кооперативный альянс определяет кооператив как добровольное объединение людей, которые удовлетворяют общие экономические и социальные потребности через совместно принадлежащее и демократически управляемое предприятие. Ключевые слова здесь не «все равны во всём», а совместно принадлежащее и управляемое.

Есть работающие технологические примеры. Испанская Igalia участвует в развитии браузерных движков, графического стека и других систем, которыми пользуется мир; компания называет себя принадлежащей работникам и управляемой ими. Британская сеть CoTech объединяет технологические кооперативы и позволяет им совместно брать задачи, для которых отдельной команде не хватает масштаба. Mondragon показывает, что кооперативная группа может вырасти далеко за пределы маленькой мастерской. Он же напоминает: размер не отменяет кризисы, конфликты и неудачи.

Эти примеры ничего не гарантируют. Кооператив может быть медленным, бедным, закрытым, несправедливым и плохо управляемым. Один человек — один голос не превращает плохую продуктовую гипотезу в хорошую. Совместная собственность не исправляет слабые продажи. Демократия не освобождает от компетенции.

Более того, совладелец несёт то, от чего сотрудника частично защищает работодатель: риск, неопределённость дохода, необходимость вкладывать капитал и принимать неприятные решения. Это не следующая ступень морального развития. Это другая конструкция обмена.

Четвёртый принцип:

Совладение имеет смысл только вместе с ответственностью, прозрачными правилами и продуктом, за который готов платить внешний клиент.

Я называю цифровой артелью группу людей, которые объединяются вокруг полезного дела, договариваются о вкладе и владеют результатом на согласованных условиях. Федерация связывает несколько таких организаций общими ресурсами и правилами сотрудничества.

Один кооператив может обслуживать вычислительную систему и предоставлять доступ участникам и внешним компаниям. Другой — разрабатывать продукты на этих мощностях. Третий — заниматься закупками и обслуживанием. Общий рынок работ помогает находить заказчиков и собирать команды. Мы совмещаем роли производителей, потребителей и совладельцев.

Внешние продажи оплачивают труд, инструменты, сопровождение и обязательства. Часть результата может поддерживать новые продукты и общие резервы. Внутренние платежи показывают, кто использует ресурс, но не создают дополнительной внешней выручки. Совместное дело должно уметь зарабатывать на полезной работе.

Этот замысел опирается на уже подготовленную аналитику СоДело: концепцию, экономические сценарии, федеративную модель и пользовательские пути. Платформа развивается. Теперь расчёты и договорённости предстоит проверить на практике; организационная и финансовая модель остаётся рабочей гипотезой до такой проверки.

Начать можно с небольшой команды, понятного клиента или вычислительного пилота. Мы ограничиваем время и бюджет, назначаем ответственных, проверяем результат. Если выбранный шаг не работает, меняем его или останавливаем. Такой порядок сохраняет ресурсы для следующей попытки.

Пятый принцип:

Строить с пониманием большой цели и проверять каждый шаг реальными задачами, расходами и отношениями между людьми.

В большой разработке я видел две одинаково дорогие крайности.

В первой всё решает один руководитель. Команда быстро движется, пока его картина мира совпадает с реальностью. Когда перестаёт, система продолжает двигаться так же быстро, только уже не туда.

Во второй никто не имеет права поставить точку. Каждое решение обсуждается до состояния моральной чистоты. Скорость падает, ответственность растворяется, а самый терпеливый участник получает неформальное право вето.

Совладение не требует голосовать за библиотеку, цвет кнопки или каждую клиентскую скидку. Оно требует договориться о том, какие решения нельзя отдать без контроля: изменение устава в пределах закона, распределение результата в установленном порядке, приём и исключение участников, порядок расчётов при выходе, продажа ключевого актива.

Остальное должно быть делегировано ролям. У роли есть область решения, метрика, срок полномочий и процедура отзыва. Несогласие записывается. Решение можно пересмотреть по новым данным, но нельзя бесконечно переигрывать потому, что кому-то не понравился результат.

ИИ здесь полезен как инструмент подготовки, памяти и проверки: собрать контекст, показать противоречия, смоделировать сценарии, напомнить о прошлых решениях. Но модель не должна получать политическое право. Голос принадлежит людям, потому что последствия принадлежат им.

Шестой принцип:

Демократия определяет границы власти. Профессиональные роли обеспечивают скорость внутри этих границ.

Можно прочитать всё это и решить, что кооператив вам не подходит. Нормальный результат. У кого-то сильная команда и работа, которую не хочется менять. Кто-то строит стартап и сознательно выбирает венчурную модель. Кому-то важнее предсказуемый доход. Кто-то не хочет после рабочего дня обсуждать ещё и устав. Ни один из этих выборов не делает человека менее свободным.

Субъектность начинается не с регистрационной формы. Она начинается с привычки видеть сделку целиком.

Что я создаю? Как измеряется мой вклад? Чему учусь? Какую зависимость наращиваю? Могу ли уйти? Что останется у меня после проекта, кроме строки в резюме? Где я готов обменять контроль на стабильность, а где уже нет?

Наёмная работа может быть осознанным выбором. Собственный продукт может оказаться дорогой формой самоэксплуатации. Кооператив может дать голос, а может подарить календарь из собраний. Название модели не освобождает от мышления.

Я умею собирать команды и доводить сложные изменения до эксплуатации. Теперь хочу применить этот опыт к совместному делу, в котором участники накапливают полезные активы и имеют реальные права на результат.

Меня волнует устойчивость людей и их семей. Общие инструменты, собственные продукты, несколько заказчиков и взаимная поддержка могут дать человеку больше опоры. Для этого нужны заработанные деньги и работающие правила. Я готов вместе с участниками считать, проверять и строить их.

Нужны лидеры конкретных направлений: вычислений, разработки, продаж, закупок и организации работы. Нужны специалисты, готовые довести выбранную задачу до результата. В начале больше возможностей повлиять на устройство дела и больше неопределённости. Дополнительные права обсуждаются за конкретный вклад, без обещаний дохода за сам факт раннего вступления.

Я продолжаю работать в крупной компании и вижу в бизнесе возможных заказчиков и партнёров. Проекты кооперации строятся отдельно от данных, ресурсов и обязательств работодателя. Участие начинается с посильного шага и добровольной договорённости.

Если хотите присоединиться к IT-кооперативу, помочь с разработкой СоДело или у вас есть сильная идея для совместного продукта — напишите мне на почту или в Telegram. Можно коротко рассказать о себе, о своей идее или о том, чем хочется заняться. Я свяжусь с вами, расскажу, что уже сделано, и мы обсудим, с чего можем начать вместе.

Общего чата пока нет — он появится чуть позже. Открытого вступления в кооператив тоже пока нет; сейчас знакомимся и договариваемся о первых задачах. Не бойтесь писать. Если я не ответил в течение недели, напишите ещё раз: сообщение могло затеряться, и напоминание будет кстати.

Я хочу, чтобы у моих сыновей было больше возможностей выбирать и больше людей, с которыми можно построить своё. Поэтому уже сейчас готов делать эту работу вместе с вами.

Владимир Ловцов
Ваш ДПУПП

---